– Нет! А как получилось, что ты ничего не взял?

– Я думал, Пардерьер запасется всем необходимым. Ты себе представляешь? Мы протащились зигзагами минимум пять километров.

– Это немного!

– Я никогда не проходил такую дистанцию без питья. Хотя бы обед был в полдень...

Он начинает мечтать об этом. Вдруг месье Пардерьер кричит:

– Внимание!

Мы поднимаем головы и смотрим в разные стороны. Я замечаю великолепного фазана, сидящего посреди поля, и стреляю. Разлетаются перья, и фазан валится на землю в ожидании того момента, когда упадет на сковородку.

Пока я целился в эту мишень, немного подслеповатый Берю пальнул в одного из ирландских сеттеров производителя колес, который горючими слезами оплакивает свою погибшую собаку.

Берю очень огорчен.

– Прошу прощения, – бормочет он, – я думал, это заяц. Издалека не разобрать...

– Каждый может ошибиться, – великодушно заявляет Пино.

Лично я иду подобрать мою птичку и кладу ее в ягдташ. Фелиси обрадуется, когда я принесу ей этого месье.

Утешив Пардерьера, мы продолжаем боевые действия.

Берюрье обещает смотреть в оба, перед тем как стрелять. Успехи Берюрье подтверждают, что я был прав, что встал позади него. Так действительно разумнее. Когда он охотился в последний раз, то попал в задницу одному крестьянину, и тот не мог сидеть два месяца. Вы мне скажете, что крестьянин ведь жив, хотя все время на ногах? Согласен, но все-таки совсем не иметь возможности присесть...

Дойдя до рощицы, Пинюш падает возле дерева, но быстро вскакивает, потому что дерево это – каштан, земля вокруг него усена острой кожурой и он посадил себе в зад несколько заноз. Он без тени смущения спускает штаны и просит Берю вытащить из его тела посторонние предметы. Толстяк, добрая душа, опускается на колени перед тощими пострадавшими ягодицами папаши Пинюша и вытаскивает из задницы нашего достойного коллеги занозы своими толстыми пальцами с глубоким трауром под ногтями.