Сомнительная честь. Я отвешиваю ему поклон в девяносто градусов.

– Лаборатория оборудована в большом поместье возле ЭврЕ, в глухом уголке леса. Я предупредил Тибодена, он с нетерпением ждет вас... Думаю, вам нужно действовать очень осторожно, потому что предателя нельзя вспугнуть...

– Можете на меня положиться, шеф!

– Я знаю.

Его любезная улыбка красноречивее всяких слов говорит о том, как он меня уважает.

Прежде чем отчалить, я хотел бы задать ему один деликатный вопрос, но, боюсь, он его неправильно поймет.

– Скажите, патрон...

– Да?

– Прежде чем начать расследование, я бы хотел разобраться с одной мыслью, которая придет в голову любому.

Не успел я договорить, как он уже все просек.

– Тибоден?

– Именно. Я никогда не встречал более тонкого психолога, чем вы!

Сделанный в лоб комплимент вызывает на его портрете яркие краски. Он становится более красным, чем хозяева Кремля.

– Можете сразу вычеркнуть Тибодена из списка подозреваемых. Я давно его знаю. Он большой патриот...

И он закатывает панегирик ученому. Капитан действующей армии в первой мировой, награжден боевой медалью и Военным крестом... Дифирамбы длиной с мою ногу! Франция обязана ему кучей полезных изобретений... В последнюю войну он потерял двух сыновей, участвовал в Сопротивлении, получил орден Почетного, легиона... Короче, великий француз, хотя в нем всего метр шестьдесят пять. А потом, и это самый убийственный довод, если бы он хотел продать свое изобретение другому государству, то мог бы это сделать так, что никто бы ничего не узнал, прежде чем рассказать о нем своей стране...

Получив дополнительные сведения, я прощаюсь со Стариком и лечу в свой кабинет за плащом, потому что на улице льет, как на территории пожарной части в день больших учений.

Пинюш пишет за столом, старательно выводя красивые закругленные буквы.

Перед ним лежит десятка два этикеток, и на каждой из которых только одно слово: «Айва».