– Не имею ни малейшего понятия, шеф! Тогда он достает из правого ящика стола футляр, снятый мною с лапы голубя, с ловкостью пьяного жонглера подбрасывает его в воздух, пытается поймать, но это ему не удается, и маленький металлический тюбик падает в его чернильницу.

Он проворно извлекает его оттуда, с не меньшим проворством открывает, держа над блокнотом, и извлекает находившийся внутри с самого начала листок.

– Вы знаете, что это такое, Сан-Антонио?

– Я узнаю документ, шеф, но в том, что касается ею содержания...

Он массирует свою черепушку цвета слоновой кости, оставляя на ее полированной поверхности яркий чернильный след.

– Это формула...

– Да?

Старик начинает объяснения:

– Да. Она относится к продукту, разрабатываемому нашими учеными с целью ослабления эффектов радиации. Франция находится на пороге открытия если не противоядия от этого бедствия, то по крайней мере мощного средства, дающего временное улучшение... Человек, чья кожа будет натерта этим препаратом, практически не пострадает от воздействия радиации!

– Не может быть!

– Может.

– Браво! Это сенсация.

– Изобретение еще не доведено до конца, но наши ученые вот-вот доработают его...

– А формула уже летит в чужие страны! – усмехаюсь я.

– Вы очень точно сказали! Если бы не выстрел Пино, мы ничего бы не узнали! Необыкновенно счастливая случайность!

– Она не только счастливая, но еще и божественная, – дополняю я.

Наступает минута молчания, как и на всех важных церемониях. Старик крутит в пальцах прямоугольник тонкой бумаги.

– Наши специалисты чуть было не бросили попытки расшифровать сообщение, – продолжает он, – но как раз в этот момент один из ученых, работающих над изобретением, пришел сюда по вопросу безопасности. Ему на всякий случай показали это, и он" буквально упал, узнав одну из своих формул.